Московский автомобильно-дорожный государственный технический университет (МАДИ)  Лидер: профессор МАДИ Михаил Шатров о Валентине Луканине

Лидер: профессор МАДИ Михаил Шатров о Валентине Луканине

Поэт, без сомнения, был прав, когда утверждал: «Большое видится на расстоянии». Проходит время, и по-другому начинаешь понимать многие события и людей, с которыми ты ранее соприкасался, жил и работал.

За эти воспоминания я садился несколько раз с тех пор, когда не стало Валентина Николаевича Луканина. Могу сказать однозначно, что мне его не хватает и сейчас. Кое-кто даже скажет, что без него стало сложнее работать: теперь невозможно пользоваться благами «ректорской кафедры». Полагаю, что здесь не место отвечать этим мелким завистникам, которых всегда хватало.

Готовя информацию о В.Н. Луканине для сайта кафедры, обсуждая с коллегами, как строить и развивать жизнь дальше, но уже без её лидера, я неоднократно попытался проанализировать жизнь Валентина Николаевича как учёного, педагога, организатора науки и образования, общественного деятеля.

Мне, как и моим сокурсникам, повезло – я учился практически у всех наших ведущих преподавателей кафедры и МАДИ, которых я с большим уважением называю «старой гвардией». Они могут быть недовольными какими-то моими действиями в предлагаемых обстоятельствах сегодняшней реальности и не говорить или говорить мне прямо об этом, но их порядочность и надёжность, помноженные на квалификацию и обязательность – высочайшие! Некоторые из них уже ушли из жизни, некоторые - на пенсии, а кто-то – ещё успешно работает на кафедре.

Так получилось, что у Валентина Николаевича я учился всю свою сознательную жизнь. Начинал со студенческой скамьи МАДИ, слушая его курс теплотехники, затем делая дипломную работу, учась в аспирантуре (он был вместе с И.В. Алексеевым одним из моих руководителей), потом работая в составе преподавательского коллектива кафедры, и, наконец, на протяжении 14 лет являясь непосредственно его заместителем по кафедре.

В.Н. Луканина сформировало таким, каким он стал, многое: безусловно, положительное влияние на него оказали семья и школа, учёба у известнейших ученых СССР – «старой гвардии МАДИ», годы, проведённые в аспирантуре. Работа на кафедре во всех ипостасях – от ассистента до профессора, а затем заведующего кафедрой – обусловили многие важные черты его характера. Но это был взаимный процесс: влияние кафедры на него и влияние В.Н. Луканина на кафедру. Чего было больше – сложно определить, потому что кафедра не является чем-то застывшим, она постоянно развивается. Самое главное, что вектор её развития был всегда положительно ориентирован, поскольку Валентин Николаевич постоянно ставил перед каждым из нас всё более сложные задачи. В результате этого, по-видимому, он и стал членом-корреспондентом РАН. Под его руководством коллективом преподавателей и сотрудников кафедры «Теплотехника и автотракторные двигатели» был создан интегрированный обучающий комплекс (ИОК) «Двигатели внутреннего сгорания», который в составе учебника-комплекса «ДВС» был удостоен премии Правительства Российской Федерации в области науки и техники за 1999 год. Также под руководством Валентина Николаевича были заложены основы для создания газового двигателя. Уже вышли в свет 5 изданий учебника «Теплотехника», 2-е переработанное издание учебника «Двигатели внутреннего сгорания» в трёх томах. Он являлся основоположником научного направления по виброакустике ДВС и транспортной экологии.

Не ставя сейчас перед собой задачу перечислить всё, что успел сделать Валентин Николаевич, подчеркну самое главное: практически всё, что он в нас вложил – развивается. Это результат его большой, кропотливой и очень сложной работы с каждым сотрудником кафедры. Он очень хорошо представлял, кто из нас на что способен.

Конечно, с ним было сложно работать, потому что задачи, которые он ставил, были не тривиальными и требовали достаточно больших усилий от каждого. А помогал он лишь тогда, когда видел, что человек сам не «тянет» и не в состоянии самостоятельно решить вопрос.

Далее хочу просто отметить отдельные черты характера Валентина Николаевича и запомнившиеся случаи общения с ним.

В нём было очень глубокое чувство уважения к своим учителям. Особо уважительно он относился к памяти своего учителя – члена-корреспондента АН СССР Николая Романовича Брилинга – одного из основоположников двигателестроения в нашей стране.

В.Н. Луканин никогда не был мелочным. Практически я не встречал людей, которые бы могли сказать, что он как-то их унизил или обидел. Хотя, может быть, кто-то из них этого как раз и заслуживал.

Если Валентин Николаевич принимал какое-то решение, то уже не изменял его почти никогда. И поэтому, прежде чем идти к нему с предложениями по какому-либо вопросу, приходилось предварительно их всесторонне обосновывать и готовить ряд иногда альтернативных вариантов.

Валентин Николаевич имел отличную память на имена людей. Я всегда поражался как он быстро запоминает и практически никогда не путает имена и фамилии иностранцев.

Он доверял, но проверял. И не раз приходилось признавать, что «шеф не дремлет». То, что людям свойственно ошибаться и коллеги по кафедре не исключение, это он, безусловно, понимал. И не делал «резких движений», когда кто-то случайно ошибался, но при этом признавал свои ошибки. Но в остальных случаях мог достаточно жёстко, но, не унижая, отругать. Зато к критике в свой адрес относился с определенной неприязнью, но терпел её (и в этом нужно отдать ему должное), особенно, когда видел, что это исходит от человека, который его не подводил.

К моим недостаткам он привык. По прошествии времени могу сказать, что он прощал мне многое. Иногда я это не ценил, о чём сейчас сожалею. Но один свой недостаток под его длительным, постоянно усиливающимся нажимом, я все же устранил – бросил курить, за что ему благодарен. Правда, Валентин Николаевич иногда давал нелицеприятную оценку моим действиям. Мог достаточно долго (в пределах месяца) по-разному меня воспитывать. Ну, а потом появлялись новые проблемы, опять что-то происходило, ставились новые задачи, требующие срочного решения, и нужно было работать.

Валентина Николаевича отличало колоссальное чутьё на всё новое, передовое. Я в своё время предложил ему начать создавать компьютерный комплекс «ДВС», который впоследствии был назван интегрированный обучающий комплекс «ДВС». Вначале он отмахивался, даже тогда, когда я его «затащил» в лабораторию и показал фрагменты предлагаемого. Прошло не более недели, и вдруг звонок от него: «Ну, что? Будем делать?».

Он хорошо разбирался в людях. Иногда давал такие резкие, но точные характеристики отдельным из них, что я порой, не воспринимал их в корне. Но жизнь неоднократно подтверждала его правоту, и я не перестаю даже сегодня удивляться его правоте, вспоминая данные им характеристики. Вот это бесценное свойство для руководителя – хорошо разбираться в людях – позволяло Валентину Николаевичу осуществлять подбор различных команд для успешной реализации многих конкретных дел: от учебного процесса и науки на кафедре и до проблем МАДИ в целом.

Как ректор (с 1982 г.) он начинал очень спокойно, без суеты и ненужной спешки. Не открою секрета, сказав, что за ним в МАДИ тогда очень пристально наблюдали и постоянно сравнивали с Л.Л. Афанасьевым как друзья, так и скептики. Что странно, но последних практически не осталось. Своё дело он знал хорошо и делал его очень чётко и основательно. Хотя, следует сказать, что в начале для него это была неожиданная, непознанная по многим аспектам и очень тяжёлая работа.

Теперь несколько субъективных мыслей о должности ректора и его нелёгкой применительно к Валентину Николаевичу. Любой лидер по жизни – всегда одинок. Он один принимает решение и не имеет права на ошибку (у поражения – один автор...). За ним большой коллектив. Кто-то иногда просто «забывает», что ректор тоже человек, и у него может быть плохое настроение или самочувствие. И придя к нему, всегда является просителем или прожектёром, зачастую не просчитывая конечный результат и не представляя, где найти для этого требуемые ресурсы. Не часто и мало кто предложит ему безвозмездную помощь и поддержку. А уж любой промах ректора всегда беспощадно подмечается, видя «соринку» в чужом глазу, не замечая «бревно» в своем. Редко кто из этих людей ему искренне благодарны и преданы, но зато многие «втихоря» смакуют все его промахи и ошибки, даже мнимые. Каждый считает, что он лучше бы сделал то или иное дело. Все по известным словам: «Всякий мнит себя героем, видя бой со сторны…». И нужно иметь достаточно много душевных сил, чтобы взвалить на себя эту тяжелейшую ношу и нести ее постоянно, в любое время суток, в любой точке Земли. Ректор – это не только обязательное место в президиуме на престижном мероприятии, как воспринимается многими, но ещё и колоссальная ответственность за судьбу порученного дела, постоянная работа и забота без права на обычный отпуск и выходной.

Валентин Николаевич очень по-доброму относился к проректорам. Ко всем обращался уважительно по имени и отчеству. Ну, а в узком кругу – тепло по имени. Он создал команду молодых энергичных руководителей и неоднократно говорил о том, что им, молодым, следует дальше вести «лайнер МАДИ».

К счастью, он уже был опытным ректором в самый тяжёлый для страны и МАДИ период – в смутное время. Валентина Николаевича никто и никогда не учил, как работать при смене государственного строя и развале страны. Однако у него в этот период не было шараханья. Им была обеспечена, насколько это было возможно, стабильность МАДИ. И это в отсутствии реальной концепции развития страны, помощи, не говоря уже о финансировании со стороны государства, разваленного и разворованного «реформаторами» и «завлабами» всех мастей, которым позволили «порулить» и поэкспериментировать над собственным народом. Ведь мы были на грани катастрофы. Зарплата была минимальная, у нас отключили электричество – ПЛТД остановилась, в НАМИ было холодно и грязно, предприятия распродавали все и вся... Я видел и ощущал, как тяжело было Валентину Николаевичу в этот момент. Особенно, когда нужно было смотреть людям в глаза и отвечать за деяния других, обеспечивая хотя бы минимально возможные в этой ситуации зарплату, потребности каждого сотрудника и преподавателя и нужды университета в целом. Но МАДИ выжил и в этом есть заслуга и его лидера – Валентина Николаевича Луканина.

Помогал ли он кафедре в её развитии? Я был бы не искренен, если сказал бы, что нет. Но, глядя сегодня на кафедру, на её отношение и к учебному процессу, и организации науки, могу точно сказать о том, что он поддерживал и развивал на кафедре то, что приносило пользу и работало на имидж МАДИ. По оценкам моих коллег из Москвы, России и СНГ кафедра и сейчас является одной из ведущих в области ДВС, особенно в плане применения высоких информационных   технологий  для   обучения   и   управления ДВС, использования альтернативных топлив (газа и диметилового эфира), ну и конечно по работам в области шума ДВС, Поэтому самое сложное сегодня - не растерять достигнутый потенциал. Ведь МАДИ исходно формировался как инженерный политехнический вуз для транспорта и дорог – той сферы государства, которая обеспечивает перемещение и движение людей, необходимых им грузов в масштабах нашей громадной страны. В этом я прежде всего вижу абсолютно оригинальную миссию МАДИ. И, если ослабить научные исследования, анализ и изучение современных сложных технических систем мирового уровня, таких как ДВС, автомобили, дорожные машины, дорог, мостов, тоннелей, а также их эффетивное взаимодействие (в которых мадийцы всегда были на переднем крае), то наш МАДИ ничем не будет отличаться от набора других вузов, получающих деньги от штамповки наиболее престижных по меркам нашего неустоявшегося общества «потребления услуг» юристов и других специалистов такого же типа. Для обеспечения работы технических кафедр необходима постоянная серьезная материально-техническая поддержка. Кафедра ТиАТД в этом направлении работает, зарабатывая деньги (с начала 2010 года – около 300 млн. р.), Тезис: сильные кафедры – сильный вуз, нельзя оспорить.

Последние годы Валентина Николаевича были омрачены тяжелейшей болезнью. Он был очень закрытым человеком, особенно, что касалось его личных проблем и бед. То, что он был серьёзно болен, знал ограниченный круг людей. Он никому об этом не говорил, и очень редко это проявлялось в некоторых его словах, которые можно правильно понять только сейчас.

И вместе с тем он имел очень целеустремленный характер. Даже в последние дни жизни приезжал в МАДИ и сидел в кабинете, нахохлившись от боли. Но, при этом пытался идти дальше в науке, интересуясь и организуя важнейшие дела для МАДИ кафедры. А при этом ряд настырных людей в каждый из его приездов, не стыдясь ничего и никого, пыталась использовать его авторитет и интеллект в своих целях.

По-моему, Валентин Николаевич прожил тяжелейший для него год с таким колоссальным надрывом и болью, что невозможно представить. Но он, я предполагаю, в последние дни своей жизни (и это держало его) жил, одержимый одной целью: дождаться, чтобы его младший сын Коля закончил школу и поступил в МАДИ. Николай успешно это сделал.

Очень трепетно он относился к семье, а также к своим родственникам. И вместе с тем он был требователен как к себе, так и к своим детям. Я как-то раз присутствовал при том, когда он был дома и давал нескончаемые задания свой дочери-школьнице Татьяне. На мой вопрос (зачем это нужно) и предложение дать ей отдохнуть, он ответил, что если у человека появляется свободное время и его правильно не направить на дело, то у него могут возникнуть разные ненужные мысли.

В.Н. Луканин много лет представлял нашу страну на Кубе и, по существу, организовал там всю систему образования. Он лучше других понимал менталитет кубинцев и их текущую ситуацию в стране, а также очень по-доброму относился к ним и вообще к латиноамериканцам. Вот несколько штрихов от нашего с ним пребывания на Кубе.

Я вначале не понял, почему он очень в резких тонах отчитал меня за то, что я в номере гостиницы высказался не очень корректно о медлительности наших партнеров по переговорам. Только выйдя из гостиницы, по прошествии времени я понял насколько он был опытным в жизни человеком и предполагал, что внимание к нам и нашим разговорам могло проявляться везде. По некоторым признакам и здесь он был прав.

На научной конференции Валентин Николаевич выступал утром на пленарном заседании. Я решил на него не ходить, ведь доклад был на испанском языке, к чему он отнёсся спокойно. Во второй половине дня мне нужно было выступить об использовании современных информационных технологий в НИР и образовании. После первых пяти минут в зале началось непонятное для меня движение. Спрашиваю переводчика: «В чем дело?» Он ответил, что они утверждают «...Луканин не так говорил». Делаю необходимую коррекцию и продолжаю выступать. Через некоторое время – та же ситуация. Оказывается, что Луканин опять же не так говорил. И лишь тогда я уяснил, что он для них – непререкаемый авторитет и действительно живой классик! Было приятно понимать и чувствовать, что это, кроме традиционных разговоров о приоритетах нашей страны и её лучших представителей, ещё и констатация реальных фактов. И очень горько сознавать, что значительная часть того, что было сделано нашим старшим поколением, бездарно и безвозвратно потеряно, продано за копейки и разворовано. А ведь достигнутое ими могло бы сегодня приносить большую отдачу, позволяющую нам эффективно двигаться дальше и вперёд.

Мы сейчас работаем над тем, чтобы наши книги и ИОК «ДВС» были переведены на испанский язык и их бы использовали в испано-язычных странах Латинской Америки. Первый шаг здесь был сделан Валентином Николаевичем, который правильно оценил потенциал наших (мадийских) выпускников из Перу. Он всегда вёл активную политику в плане организации долговременного сотрудничества с нашими выпускниками и всячески их поддерживал. Они в настоящее время играют не последнюю роль в научной, педагогической и общественной жизни своих стран. По их мнению, они получили первоклассную подготовку у нас, гордятся этим и пропагандируют успехи МАДИ и России.

По поводу кадров. На мои сетования о том, что молодёжь от нас уходит, он говорил, что так было всегда, и руководитель должен постоянно искать новых людей. К сожалению, коллектив кафедры стареет. Уходят маститые преподаватели. Этот процесс необратим. Мы стараемся привлекать к нашему ремеслу молодежь. На мой взгляд, сейчас это самая главная наша забота. Ищем новые формы работы с ней. Есть, на мой взгляд, очень перспективные люди, которые могли бы стать гордостью МАДИ. Сейчас нам необходимо обеспечить быстрый рост их научной квалификации. Однако одних желаний и возможностей кафедры явно не достаточно. Ведь на подготовку одного полноценного доцента кафедры, включая обеспечение его научного роста, полагаю, необходимо затратить времени и сил не меньше, чем для подготовки одного летчика современного истребителя. В США – эти затраты составляют около 0,5 млн. долларов. Нужна коренная ломка стереотипов в масштабах страны. Иначе мы рискуем растерять весь интеллектуальный потенциал государства, который создали наши предшественники-учителя, к чему приложил свои руки и голову Валентин Николаевич.

Я не хочу, чтобы из моих слов о Валентине Николаевиче складывался абсолютно идеальный образ. Он был живым человеком, и у него, как и у каждого из нас, наверное, были и ошибки и недостатки. Но он был хозяином, лидером, много сделавшим для МАДИ, мадийцев и страны в целом. Поэтому здесь важно выделить то главное и существенное, чего он достиг и чему можно у него учиться.

Когда он был в хорошем расположении духа, то тихо пел «Не надо печалиться!». Этими словами я хотел бы закончить воспоминания о Валентине Николаевиче Луканине – человеке, который внёс большой вклад в дело развития кафедры «Теплотехника и автотракторные двигатели», в историю искренне любимого им МАДИ и страны. Это удаётся не каждому. Поэтому память о нём в наших конкретных делах сегодня и завтра...

Заведующий кафедрой «Теплотехника и автотракторные двигатели»,

д.т.н., профессор Михаил Шатров